All we are is dust in the wind...

<!--[if gte mso 9]> Normal 0 false false false RU X-NONE X-NONE MicrosoftInternetExplorer4

Приду на холм Хатцовим, встану на край смотровой площадки и буду долго нюхать ветер… Сегодня он пахнет пустыней, песками, сухой травой, бромом и магнием Мертвого моря, терпким кофе бедуинов и вечностью। Значит самое время.

В тот день мы были нечеловечески счастливы. Мы снова колесили вместе по просторам Вселенной, она как всегда была гостеприимной и встречала нас солнцем, сентябрем, уличными ярмарками и фестивалями сыра, вина, улиток и прочих вкусностей на средневековых улочках старушки-Европы. Мы встретились в очередной раз после долгого расставания, еще одно из всех тех совершенно немыслимым способом сложившихся случайностей и совпадений, которые сводили нас вместе в разных закоулках мировых дорог. Два одиноких и независимых странника, соединяли вдруг на время сердца, и, не разнимая рук, не в силах оторваться друг от друга шли по пыльным дорогам вместе. Какое-то время.

В тот день мы сидели на лавочке в уютном, шоколадном, почти игрушечном бельгийском Брюгге, слушали бой церковных колоколов на невероятно высокой даже для современного небоскребожителя башне, смотрели на воды канала и чувствовали свет. Ну хорошо, я чувствовала. Потому что не знаю, что творилось тогда в твоей голове. Но было что-то очень сильное, перетекающее из сердца в сердце, льющееся из бездонных глаз, из твоих в мои.

Тогда с неба прилетело перышко. Оно не просто тихо легло мне на колени, невесомое и белое, оно безапелляционно свалилось, чтобы не вздумали сомневаться, кому и зачем оно предназначалось. Хорошо, милые ангелы, спасибо, вы были невозможно настойчивы, сводя нас вместе и отменяя билеты в Мадрид, куда я должна была лететь вместо Бельгии, и организовывая божественное представление с раскатами грома и переливами молний, которые незаметно и романтически, но настойчиво и бесповоротно толкнули меня снова в твои объятия. Пути ваши, дорогие духи, твои и мои, не всегда мне понятны. Но вот оно перышко, совершенно точно из крыла ангела, лежит на моей ладони, ты смеёшься, потому что я собираюсь сохранить его, беречь и лелеять, как символ нашей неземной кармической связи.

Перышко долго береглось и лелеялось. Сегодня нужно его отпустить. Вернуть его ангелам, оно должно улететь. Потому и стою, одинокая фигура, со стороны кажущаяся явно обремененной иерусалимским синдромом, на краю обрыва, и внюхиваюсь в даль. Пустынные, охровые, растворяющиеся в вечерней дымке холмы тянутся за Иерусалимом в далекую неизвестность. Гортанная, вибрирующая и монотонная песня муэдзина проникает до самых глубин, теребит, бросает в разные стороны, вытаскивает наружу все, что там запылилось и обросло невыплаканной болью. Я отпускаю все из себя, я разрешаю кому в горле вырваться криком, уносящимся в пустыню вслед за лучами покидающего Землю Солнца. «Прощай мое Солнце!!!»… Мы с тобой снова будем идти по пыльным дорогам врозь, и плачу я потому, что поверила на миг, что сможем вместе…

Перышко унесет сухой и холодный ночной ветер пустыни, закрутит его в водовороте вселенских миров, потреплет о выступы Иудейских утесов, опустит на безмолвную невозмутимую гладь Мертвого моря. Потому что там кончается Ветер Пустыни. Там кончается все. И соленая мертвая вода самого соленого Мертвого моря затянет рану, остановит вытекающую из сердца пурпурной тягучей пульсирующей жидкостью боль. А потом будет дождь живой воды, и я снова стану живая и снова узнаю, как открывать сердце и отдавать его другому. Но это будет потом… А пока соленая вода, оставляя соленый след, стекает одинокой последней каплей по моей щеке.

Сумерки опадают хлопьями на крыши арабской деревни, еврейского ортодоксального квартала, повисают затемненностями в провалах стен Старого Города. Один только Купол Скалы золотится, присвоив себе, похоже, все последние лучи. Всходит первая звезда. Мусульманская молитва сменяется иудейским шабатом. Гул автобуса, причалившего к кромке моего мира, заставляет летающую душу возвратиться в замороженное на ветру тело. Оплаточенной россыпью высыпают из автобуса русские женщины паломницы, возглавляемые православным батюшкой внушительных размеров с внушительных размеров крестом на самой груди.

Я ухожу. Оглядываюсь в уже еле различимую кровавую закатную даль. Долетело ли ты, перышко, до самого до Мертвого моря? Где кончается Ветер Пустыни? Где кончается все…

Таллин. Снег. и Новый Год.

Сила мысли творит чудеса. Скажешь: «Дождь, ты – снег!», - и станет дождь снегом и покроет город пушистым покрывалом из тысячи кристалликов и наполнит мир и души светом и любовью.
Так было под самый Новый Год в Таллине, городе средневековых улочек и булыжных мостовых, готических башенок и крепостных стен. Дождь лил нещадно, заливая последнюю надежду на встречу настоящего нового года с настоящим снегом. В отеле стоял предпраздничный мандраж, гомон доносился изо всех углов – постояльцы готовились к празднеству. В вестибюле сновали официанты, на сцене заканчивались приготовления к «волшебному шоу», десятки людей застряли в душе с намыленными головами в связи с незапланированным сбоем в подаче горячей воды. Конечно, даже по местным новостям объявляли, что такого количества русских туристов в Таллине исторические хроники еще не фиксировали. И когда вся эта толпа одновременно ринулась наводить туалет перед торжественным вечером – воды на всех не хватило. Таллин – это вам не Гоа, где и под холодной водой вымыться не холодно. В прибалтийских просторах с нежнейшим зимним морским ветром и проливным дождем отсутствие горячей воды явилось настоящей катастрофой. Были высказаны самые неожиданные идеи: от предложения исключить Эстонию из стройных рядов Евросоюза, до практического – пойти всем на ужин с мыльной головой и в полотенцах, устроив бал-маскарад а-ля бал у Нептуна под новый год. Возможно, угрозы разгневанных руссо туристо подпортить репутацию маленькой, но гордой страны сыграли свою роль. Воду дали, и количество полуобнаженных нептунят и нептунянок в коридорах значительно сократилось.

К праздничному ужину все отнеслись очень серьезно. Нет, я не говорю про сногсшибательные прически и кричащие макияжи. Просто, видимо, все специально не ели. Дня три как минимум. Как следует подготовленная таким образом оголодавшая публика выстраивалась в очереди к столам с праздничной едой, сооружала немыслимые конструкции из еды с целью уместить максимально возможное ее количество на тарелке, и неслась к столам, дабы как можно быстрее это проглотить и успеть занять новую очередь прежде, чем все закончится.

На сцене душераздирающим голосом вопил, не побоюсь этого слова, певец, возможно и известный, но в очень узких кругах, огромного роста, в нелепом костюме. Хотелось найти на столе хоть один не свежий помидор и использовать его прямо по назначению.
Перспектива встретить новый год в компании огромной толпы абсолютно незнакомых жующих людей и под аккомпанемент безусловно талантливого в своем роде голосящего верзилы ввергала в панику. Захватив незаметно со стола две бутылки шампанского, мы предпочли оставить сие мероприятие.

С двадцатого этажа из окна нашего номера открывался изумительный вид на Старый город, гавань, побережье и вытянутый вдоль берега подмигивающий ночными огнями современный Таллин. Откупорив шампанское, написав, как положено, на листочке желание (листочки нужно было еще и сжечь, а пепел бросить в бокал – ну вы знаете!), под бой курантов опустошали мы содержимое бокалов, закусывая теми самыми листочками, которые не успели догореть. Ура эстонцам и их любви к фейерверкам!!! Город полыхал огнями всех цветов радуги, громыхал, бесновался, горел, переливался, взрывался и сиял! Как завороженные стояли мы перед раскинувшимся сияющим городом, и восторг приникал в каждую клеточку сознания. Башни, дома, лайнеры в гавани, фонари, мостовые и парки плясали в праздничном безумии в отблеске новогодних фейерверков.

Мы побежали на улицу, в Старый город, на главную площадь у ратуши, слились в праздничном ликовании с дружественным эстонским народом. Шампанское лилось рекой, салюты полыхали, эстонско-русско-английское (и еще может быть какое-нибудь) «с новым годом» неслось ото всюду.

И пошел снег. Как новогоднее чудо, как волшебный дар, как манна сыпал он с неба, расцвеченного огнями праздника. Он просто тихо падал, укутывая голую землю белым пухом. В считанные минуты мир вдруг стал другим. Свет стал мягче, ночь светлее, воздух вкуснее, тротуары и машины покрылись снегом, и наступила зима. В прохожих полетели снежки, смех стал еще задорнее, сердца переполнялись детством. Тем самым ощущением свершившегося чуда, которое взрослым так редко удается испытать. Был новый год. Был снег. Белый и чистый, как чистый лист – бери и пиши заново. Была новая жизнь. Счастливая и волшебная, полная творчества и красоты. Какое счастье встретить новый год именно так, с таким трепетным чувством – как бы пронести его через весь год?!! Волшебство...

Снег, как лаками, покрыл нагую блудницу,
Разобняв, укутывал бесстыжую.
Сыпал он любовь по голым улицам,
Чистую такую, белоснежную.
Души были чудом заворожены,
Снега полные до кромочек своих,
Всё вздыхали грустно, но восторженно:
«Вот любовь, вот счастье для двоих!»

гимн босоногим

Еду сегодня в центр, на собеседование по поводу работы, опаздываю жутко, не рассчитала время. На одном из переходов у меня отрывается ремешок у босоножки. Единственный, заметьте, на котором она на ноге и держалась. Для ношения на ноге босоножка больше не предназначена. Разве что для забивания гвоздей каблуком. Снимаю горе-обувь и иду босиком. А что еще делать? Главное при этом сохранять невозмутимый вид, лучезарную улыбку и гордо поднятую голову. Это совершенно незабываемые ощущения - чувствовать ступнями холодную гладкость мрамора на станциях метро, теплую мягкость резиновых полов в вагонах, ребристую железность ступенек эскалатора. Это абсолютно новый взгляд на вещи! Прочувствовать весь путь в метро таким образом)))). Еще веселее было, когда я вышла-таки из метро на Маяковской посреди суматохи деловой Тверской. И не надо на меня так смотреть. и оборачиваться тоже не нужно. Что вы, босоногой девушки в центре столицы не видели? Чувствую себя йогом-провокатором. Асфальт в центре столицы недавно положили свеженький, битум еще мягкий, липкий и плавкий, греется на летнем солнышке, источая едкий аромат и выделяя летучие пары. Ах, ножки моииииии.... Теперь уже не до смеха, иду и думаю, ну хоть где-нибудь бы тапочки, шлепочки или какую-нибудь обувь продавали. И что бы вы думали? Подходит ко мне приятной наружности женщина и спрашивает: "Девушка, может быть Вам хоть тапочки дать? Я как раз из больницы иду, у меня сменка есть". Ни за что не поверю после этого, что чудес не бывает! Я ее расцеловать была готова! И вот, из глубин ее сумки появляются на свет предназначенные и суженые мне тапочки. Огромные, плюшевые в форме свинок, сумасшедшего розового цвета. Влюбляюсь в них сразу, благодарю женщину за спасение меня от перспективы прилипнуть к расплавленному асфальту и умереть там голодной смертью. Одеваю свинок и мчусь дальше. В голове дилемма - что мой потенциальный работодатель оценит больше? Босоногого йога или припадошную девушку в розовых тапочках-свинках с очаровательными ушками в области пальцев на ногах? Выбираю свинок, весело прихрюкивая от хохота, вламываюсь со всей своей горой оптимизма и поросячьего восторга от жизни в двери конференц-зала, где у меня собеседование. Дядька попался что надо, с чувством юмора. Историю оценил и даже тоже пару раз прихрюкнул от удовольствия.
Ну, посмотрим, как там мои поросячие радости повлияют на результаты собеседования, обещались позвонить...
Ноги еле отмыла... Стойкая грязь в столице, что и говорить....))))

день Учителя

В течение жизни, в ходе наших духовных поисков, в попытках искать ответы на философские вопросы мы часто обращаемся к опыту и мудрости Учителей. Великих, просветленных личностей, которые знали и понимали намного больше нас, простых бренных обывателей. На полках, наверное, у многих стоят томики с жизнеописаниями и учениями Христа, Мухаммеда, Будды, Заратустры, многих других великих. Идеи и светлые мысли их учений заставляют душу трепетать, разум мыслить, сердце чувствовать, и, соприкоснувшись с вселенской божественной тайной, возомнив, что мы даже что-то поняли, мы настраиваемся на новую просветленную жизнь и любовь. А потом книга становится на полку, и начинается обычная жизнь. И вокруг нас такие же как мы обычные, совсем не просветленные люди. И любить вонючего дядечку, уже далеко не трезвого с утра, прижимающегося к нам с боку в переполненном метро , ой как непросто. И бомжика-попрошайку, решившего справить нужду у входа в ваш подъезд и перегородившего вам туда проход, любить отнюдь не легко. А ведь каждый человек вокруг нас – наш учитель, помогающий что-то важное в себе понять, преодолеть, открыть. И, быть может, такой «каждодневный» обыденный учитель, не из книги с полки, а из нашей самой что ни на есть настоящей жизни, может стать для кого-то великим.

С Емелюшкой нас познакомила моя племянница Полина. Детская непосредственность и общительность не знает глупых предрассудков о том, что с незнакомыми людьми разговаривать нельзя. Потому маленькие дети знакомятся со всеми охотно и легко, пока их поведение «должным образом» не откорректируют взрослые. В то лето мы жили подолгу на даче и гуляли по округе, по столь редким ныне в Подмосковье полям и лесам. Полина, опередив нас, убежала за поворот, и пока мы наслаждались столь же редкими минутами спокойствия, прибежала обратно в сопровождении молодой женщины с ребенком, всем своим гордым видом давая понять, что это ее новые друзья. Познакомившись и выяснив, что мы живем в соседних дачных кооперативах, договорились испить чаю тем же вечером с необычной, лучистой и невероятно позитивной дамой.

Чай мы впоследствии пили с исправной регулярностью, вместе гуляли, вели многочасовые беседы и многому научились у новой нашей знакомой. Но еще большим учителем, нет Учителем (да, с большой буквы) для меня стал ее ребенок. Он был Полинин ровесник – им обоим исполнилось по 1,5 года. Вот только Полина уже давно отмеряла маленькими ножками свои набеганные и отпрыганные километры, пританцовывала при каждом удобном случае и изгибалась как шнурок. Емеля же почти не мог двигаться сам, и его гибкое не фиксирующееся тело, поддерживаемое мамой, только-только начинало предпринимать попытки самостоятельно проползти по полу. Глядя вслед убегающей Полине, он настойчиво тянулся за ней, но ему было никак не успеть за прыткой вертихвосткой. Полина уже говорила, и даже можно сказать разговаривала, Емелюшка издавал только странные гортанные всхлипывающие звуки. Другие звуки произносить ему мешала трубочка, вшитая ему в горло, через которую его мама периодически откачивала скопившуюся в гортани жидкость.

Емеля был болен. Он родился с врожденным пороком. Кажется, у него не было глотательного рефлекса. По этой ли или еще по другой причине, развитие его замедлилось, и хрупкое детское тельце с трудом несло все бремя физического существования. Но какие у этого ребенка были глаза… Океански-глубокие лазорево-синие с трогательным всепонимающим, всепринимающим и всепрощающим взглядом. Глаза очень мудрой и опытной души, которая спустилась в крохотное неразвитое тело, чтобы преподнести нам вселенский урок. Не скрою, нам было сложно привыкнуть к его порой отталкивающему виду, мы не сразу отважились взять его на руки, и нам было так жалко смотреть на его неуклюжие попытки самостоятельных движений. Зато, с какой нежностью его обнимала Полина. С какой всеобъемлющей и безусловной любовью она с ним играла, помогала садиться, делилась обедом и звала побежать вместе с ней, а видя, что он не может, возвращалась обратно, снова обнимала и садилась рядом. Когда Полина просыпалась, ее первый вопрос был: « А где Емелюшка?». Она бежала на прогулку с ним, она ждала встречи и долго обнимала его при прощании. И с какой любовью он смотрел на нее и вообще на весь мир. Казалось, мог бы он заговорить, этот удивительный ребенок поведал бы многие тайны мироздания.

Когда смотришь в глаза такому ребенку, нет больше ни трубочки, ни желеподобного тела. Есть только любовь. И мы учились любить. Вот также как Полина, не оценивая, не жалея, не брезгуя, безоговорочно и радостно. Любить с любовью. Принимать любое проявление жизни как божественное. Спасибо тебе, Учитель Емеля за бесценный опыт, за возможность открыть в своей душе сокровенные стороны.

P.S. Светлой памяти Емели посвящается. Душа его, светлая, мудрая и древняя, покинула бренное тело, исполнив, вероятно, свой учительский замысел в данном воплощении.

Про любовь. К окружающей среде и не только.

Проникнувшись идеями о сохранении нашей голубой Планеты первозданно чистой и прекрасной, я для себя решила жить «по-зеленому». Экономить воду, обходиться без бытовой химии, а ту, без которой не могу обойтись, выбирать экологически безопасную, сократить количество покупаемых сумок из кожи… Последний пункт, безусловно, был наиболее сложным и потребовал всей моей решимости и силы воли. Ну по-зеленому, так по-зеленому. Раздельный сбор мусора также входил в план моих мероприятий по очистке Планеты. Потому, в квартире моей накопилась впечатляющих размеров гора пластиковых бутылок.

В один прекрасный вечер, возвращаясь домой и испив очередную бутылочку воды, решила я произвести разведку способов утилизации таких вот симпатичных пластиковых вместилищ. Сердце мое пело и радовалось, когда, вернувшись в Москву после длительного отсутствия, я обнаружила автоматы сбора бутылок и банок, расставленных повсюду, подмигивающие прохожим блеском аккуратного корпуса и заманивающие предложением о выдаче наличных копеечек за единицу вместилища. Вот, подумала я, какое счастье, что и в моей горячо любимой стране цивилизованный способ отношения к также горячо любимому пластику организовался. Иду я, значит, размахивая бутылочкой и подпрыгивая, песенки радостные напеваю, на пути – автомат. Подхожу к нему, радостная и …наивная – надпись горит большими такими красными буквами (такими буквами обычно пишут «Сюда не ходи»): «Автомат заполнен». Сдаваться, конечно же, с первой попытки я не привыкла, с неугасаемой улыбкой следую дальше своим маршрутом. Буквально за углом – еще один претендент на мое драгоценное внимание и на возможность совершить акт неоценимой заботы об окружающей среде. Подхожу. Читаю инструкцию. Автомат, почувствовав внимание со стороны симпатичной девушки, заморгал застенчиво, замигал огоньками, очаровывая. Вставляю бутылку в отверстие штирхкодом вверх (уф, уже первый пункт инструкции осуществили). Дверца отверстия закрывается. Я жду реакции. Замечаю, что рядом образовалась компания зрителей. Реакции ждут все. Я наклоняюсь поближе к автомату, пытаюсь разглядеть, может, я какую кнопочку забыла нажать. Вдруг, дверца резко открывается, из автомата в буквальном смысле выстреливает бутылка. В буквальном смысле мне в лицо, которое в тот момент как раз на уровне отверстия и находилось. Зрители мои хватаются за животики, хохот на всю улицу…. Все. Занавес.

Но не тут-то было. Один из зрителей с возгласами: «Бутылка у вас неправильная», подходит ближе с алюминиевой банкой из под пива (которое было им предварительно поглощено, причем в количествах явно не одной банки). Внимание, неповторимый трюк и проверка на резвость – а вот попробуйте, будучи не совсем в трезвом состоянии, вставить банку, заметьте, штирхкодом вверх, в отверстие плюющегося автомата. У моего напарника по очистке Планеты это получилось раза с пятого. Могу только отметить, что звук выплюнутой из автомата и прыгающей по асфальту после преданного ей ускорения алюминиевой банки не мог заглушить даже гомерический хохот неизменных зрителей.
Оставив автомат-предатель и компанию гогочущих любителей пива, устремляюсь дальше.

На небольшом пространстве от остановки троллейбуса, на которой я вышла, до моего дома автоматов расставлено просто неприличное количество. Тревожит и настораживает, неужели столько воды и пива могут потребить жители окрестных домов? Ха-ха, наивности моей нет предела – ВСЕ автоматы заполнены. Безапелляционно таращатся красными буквами, на уговоры не поддаются, на попытки запихивания бутылочки в отверстие сопротивляются и отбиваются «выплевыванием».

Поскольку бросать мусор на улице меня отучила в детстве мама (спасибо, мама!), несу бутылку с собой. Уже почти дома. Уже понимаю, что там, дома, меня ждет боо-о-о-ольшая куча вот таких же очаровательных бутылочек, которые я не знаю, куда деть. Видимо, придется пока копить у себя. Когда негде будет спать, придется организовать мини завод по переработке пластика на дому. Интересно, есть ли курсы подготовки специалистов по переработке пластика на дому? Желательно ускоренные, потому что с такой скоростью накопления бутылок спать мне будет негде очень скоро. А оборудование, модифицированное специально для домашних мини заводов, интересно, где можно достать? Так, еще инвесторов под проект важно найти, я же теперь безработная студентка.

Иду, вот так рассуждаю, в общем, суета и глупости. И вдруг….. Я поворачиваю голову. Останавливаюсь в растерянности. Бросаю беглый взгляд, потом задерживаю чуть дольше. Сердце забилось сильнее. Радость узнавания окутала все мое существо. Так бывает, когда видишь любимого в толпе, в городской сутолоке, глаза встречаются, дыхание прерывается, сердце останавливается…. Это ОН. Автомат приемки банок и бутылок. В исправном состоянии, готовый принять в свои щедрые глубины мою ненаглядную бутылочку. Стоит горделиво на углу дома, подмигивает зеленым глазом и поэтичным текстом приглашает к взаимному приятному общению: «Автомат готов к использованию. Вставьте бутылку». Вставляю. Штрихкодом вверх, как и просили, я для дорогого, единственного еще и не так могу. Кульминационный момент – из окошка рядом с отверстием раздается звон монет. Пятьдесят копеек, внимание – пятикопеечными монетками (интересно, их где-нибудь принимают?), сыпется мне в руку. Ну вот. И тут любовь за деньги.

Но главное, я спасена от нашествия пластика на мою квартиру, добрые дяди, расставившие автоматы (спасибо, дяди!), бутылочки переработают, Планета спасена!

Пойду покупать хрюшку. Копилку такую с дырочкой. Пятикопеечные монетки собирать.

творчество vs. журналистики

Прочитала в интернете пост о карьерном пути журналиста. Мол, все мы, писаки, начинаем свой творческий путь наполненные несгибаемой верой в собственную творческую гениальность и уверенностью в быстром и звездном покорении ведущих изданий. Потом спесь сбивается по мере безрезультатного обивания порогов, карьерный путь начинается в какой-нибудь районной газете, творческие муки и позывы совести со временем угасают под корректирующим воздействием редакции, вытравливающей весь самый сочный и яркий яд со страниц выстраданных трудов, и только самым-самым и исключительно избранным удается сохранить «свой стиль» и «голос» и вообще чего-либо в профессии добиться.

Хм... Быть может дело еще и в мотивации? Действительно, идеи о "покорении" или даже "завоевании" мира часто оказываются несостоятельными. Выпады в адрес "несправедливого" мира и «ядовитые» шедевры остаются неоцененными неблагодарными людьми, чей заплывший разум не в состоянии оценить яркости дарования :-)) .

Тщеславие и амбиции, на мой взгляд, не лучшие проводники в достижении манящих далей. А слава, порой, - дама с переменчивым настроением. Аплодисменты стихают, занавес опускается, и если шел на сцену только ради этого короткого мига оваций, наступает опустошенность, неудовлетворенность и необходимость снова «лезть на баррикады», чтобы еще на короткий миг ощутить свое превосходство. И так по замкнутому кругу. Делать что-то ради признания и успеха (в качестве основного позыва) - не всегда оправдано. Мне верится отчего-то, что любая работа должна, прежде всего, приносить радость и удовлетворение в виде самого процесса, в виде осознания, что делаешь что-то созидательное, полезное для других и помогающее тебе самому наилучшим образом выразить свою творческую сущность. Хотя, согласна, ту самую творческую сущность и собственную индивидуальность сохранить сложно. И мне показалось, что на славном журфаке очень сильно промывают мозги, которые затем перекраиваются под нужную форму миром масс медиа. Я все же верю, что слово – инструмент очень действенный, емкий, и вообще оно было в начале. Что ты заложишь в это слово и, собственно, что ты в мир явишь – яд собственной неудовлетворенности миром или позитивный настрой – зависит только от тебя.

Время- мечтать. Направление - на юг.

Идея, как сейчас говорят, «благотворительности» и социальной ответственности в последнее время проникает в общество все глубже. Просыпается ли в людях альтруистическое сознание, следуют ли они моде и желанию поддержать благоприятный имидж, но активизация благотворительной деятельности очевидна. Форм и методов проявить свою доброту можно найти множество, остается найти правильное соотношение собственных затрат и получаемого чувства удовлетворения с результатом и конкретной пользой «добрых» проявлений.

Ко мне идея делать что-то социально значимое пришла давно, накрепко засела в голове и периодически реализовывалась в разного рода проектах. Потребность эта теребила душу даже не столько из высоких побуждений, сколько в попытках искать ответы на вопросы «Кто я? Зачем я?». Вопрос с детишками из детских домов вставал часто и упирался, как правило, в конкретность и полезность моих действий. Отсылалась одежда, собирались и отвозились игрушки, надеюсь, радуя получателей. Но чувство неудовлетворенности содеянным и подспудной вины не давало покоя. Да, отправила посылку с ненужными вещами, которые давно не носила, потому что из моды вышли или просто надоели. Чтобы купить себе новые более красивые вещи. Да, и игрушек отдала много. Чтобы купить племяннице еще больше. Как удобно, и место в шкафу освободила, и вроде бы доброе дело сделала. Получалось, материальными откупами-оброками я пыталась снять с себя ответственность за недоласканность, недолюбленность и социальную дезинтеграцию детдомовских ребятишек.

Найдя в интернете ссылку на фонд «Кто, если не я» и программу «Мир своими руками», я подумала – а ведь это отличная идея, это должно сработать, должно получиться. Помочь ребятам научиться творчески мыслить, самовыражаться и свободно действовать - это совсем не тоже, что задаривать их подарками и утирать руки: «Я сделал все, что мог, дальше я ни при чем».

Так началось мое знакомство с проектом.

Моя первая поездка в детский дом в качестве волонтера стала погружением в глубины моих собственных детских воспоминаний, которые память старательно пыталась отправить на задворки, припорошив более поздними и гораздо более счастливыми картинами.

Почти три часа в пути до Тверской области. Учебный корпус детского дома в Эммаусе. Стены, покрашенные в «жизнерадостный» темно-зеленый цвет, ветхость мебели, ржавчина и смрад уборных, запах столовой (да, тот самый, детсадовский, пропитывающий одежду, который я помню отчетливее, чем запах сегодняшнего утреннего кофе). Все как в моем детском саду и в моей начальной школе, хотя и не детдомовских, но таких же плохо устроенных, вписанных в систему советского воспитания.

Я росла в северном сибирском городке, где зима длится девять месяцев, световой день зимой три часа, где дома строили, осушая болота и не заботясь особенно об эстетической привлекательности, где мимо окон ползли гигантские промысловые машины «Ураганы» и лесовозы. Отчетливо помню, как на переменах я смотрела сквозь не мытые окна на печальные пейзажи, одинокие, по-северному низкорослые деревья, проржавевшую брошенную во дворе школы старую «копейку», свинцовое небо, и так хотелось мне взять и полететь на юг. Туда, где тепло, солнечно, радостно и просто по-другому. Мне почему-то безоговорочно верилось, что есть на свете интересные, красивые, удивительные, манящие, «другие» места, где мне еще предстоит побывать, которые я обязательно увижу.

Воображение рисовало далекие страны с ярким солнцем, песчаными барханами, очарованием и величественностью пустыни.
Со своими мечтами и стремлениями, которые мое окружение не одобряло и не разделяло, я чувствовала себя белой вороной, и мне говорили: «Глупая, вороны на юг не улетают». А я все равно отважилась.

В определенный момент жизни судьба привела меня в Израиль, где я жила почти два года. Приезжая в пустыню и вдыхая ее обжигающий суховейный воздух, растворяясь в марсианских красноватых пейзажах пустыни Негев или в убегающих к бесконечному горизонту каменистых горах Иудеи, я точно знала, что это маячок. В это место я улетала из серости казенных стен, эти горы и пески простирались за окном школы тогда, в детстве. Вот они сейчас, передо мной, и уже не понятно, что есть реальность – те мои детские видения, или расплывающиеся от высокой температуры очертания. И значит, мечты обязательно сбываются, если в них искренне верить и идти туда, куда ведет сердце, лететь на юг, верить в свой внутренний компас. Хотя, только верить, даже если очень сильно, не достаточно. Можно превратиться в фантазера, чьи мечты с реальностью не соотносятся и не будут соотноситься. Важно делать, строить, творить, создавать из мечты реальность, делать это самим, не уповая на удачу, потому что она помогает только тем, кто подготовил для ее прихода почву. Да, строить мир своими руками.

Очень важно при этом встретить людей, которые поддержат, подбодрят, если сбился с пути, если устал лететь, и нет сил верить, вдохновят, просто послужат примером, своим полетом придадут уверенности в правильности выбранного курса. Своего вдохновителя – учителя литературы, которая устраивала с нами литературные вечера, ставила спектакли, возила по музеям и театрам, я помню до сих пор. Она нас «вытаскивала» из клоаки дворовой перестроечной брошенной жизни, где дети и подростки были предоставлены сами себе пробовать свои первые сигареты, пить расплодившиеся в большом разнообразии химические разноцветные ликеры и обычную паленую водку, говорить свои решающие «да» или «нет» наркотикам (а многие мои тогдашние друзья сказали «да»….).

Перед поездкой в детский дом я долго обдумывала, что конкретно полезного я смогу сделать там, чем принести пользу ребятам. Я подумала тогда, а вдруг для кого-то из ребят из детского дома я смогу стать маячком и проводником, примером, ну или хотя бы вдохновителем на исполнение ИХ заветных мечтаний. Когда общаешься с ребятами и принимаешь участие в мероприятиях, наполняешься надеждой, что эта мысль была верной. Действительно, а вдруг именно эта улыбка, огоньки, пробегающие между душами, когда встречаешься глазами, окажутся решающими, перевесят в сторону добра и света при нелегком жизненном выборе. Вдруг моменты творчества и радости послужат благодатной почвой, и те маленькие крохи, которые мы пытаемся посеять, дадут всходы. Ведь колючие и хмурые, недоверчивые и смотрящие из-под лобья, в момент созидательной работы они открываются, глаза загораются, и мечтательный дух творит из тряпочек королевские наряды, из облупившихся стульев троны, сказки придумываются, роли распределяются, и на лицах зажигаются улыбки. А, значит, хотя бы на это время мир становится лучше и добрее.

Давая ребятам возможность проявлять самостоятельность и инициативу в игре, мы, быть может, поможем им развить эти качества и применять их в большой взрослой жизни, где уже не будет воспитателей, директоров интерната, и не будет нас. Но память о нас, воспоминания о том, что мы вместе создавали, послужит им примером, подскажет, что есть красивые отношения и устремления, а мир за пределами детдомовских стен разнообразен. И их мечты о далеком, недостижимом, прекрасном обязательно исполнятся. Нужно только верить, идти, строить. Своими руками.

Я не знаю, принесут ли старания людей, задумавших программу «Мир своими руками» и ее осуществляющих, реальные результаты, но мой внутренний сердечный компас настойчивой стрелкой показывает на юг. Мы на правильном пути.

Альберт Швейцер сказал: «Ни один луч солнца не пропадает зря, но зелени, которую он пробуждает от сна, необходимо время, чтобы прорасти, и сеятель не всегда будет награжден зрелищем урожая». Наверное, большие и реальные плоды мы действительно увидим спустя какое-то время. Но количество отдаваемой любви умножается, а творчество дарит свободу.

Мне верится, что для ребят участники проекта действительно сыграют роль вдохновителей в игре под названием жизненный путь. Своей судьбе я безмерно благодарна за то, что на моем пути встречаются единомышленники и вдохновители, одетые в белое оперенье, устремившие взоры в заоблачную недосягаемую даль. Согласитесь, ведь это красиво – стая белых ворон, летящая к югу.